Что-то погода сегодня совсем не летняя! Зябкий липкий туман с самого утра, да такой густой, что из моего еле видно было видно лавку бакалейщика. У миссис Тернер опять прихватило спину, пришлось наведаться к ней в гости. Хорошо еще, что оставалась та настойка, которую ей зимой прописал дорогой доктор Уотсон. Совсем она себя не бережет, иногда мне даже не верится, что она меня младше на целых пять лет.
У бакалейщика сегодня говорили про кэб, который опрокинулся на Бикенхолл-стрит, слава Богу, никто не пострадал, и про новый закон Бисмарка, о котором сегодня утром писали все газеты. Говорят, теперь в Германии всем старикам будут платить деньги, только потому, что они старики. Надо было видеть, как старый пьяница Джоунс, который едва не пустил всю семью по миру, кричал, что завтра же начнет собираться в Германию.
Я хотела сначала обсудить новости с мистером Холмсом, но он сегодня так мрачен, что я так и не решилась с ним поговорить. Весь день он возился с газетами, пару раз начинал играть на скрипке что-то печальное, но тут же прекращал. По крайней мере, сегодня он съел весь завтрак и почти весь обед. От ужина, правда, отказался, и глаза у него вечером блестели очень нехорошо. Хоть бы доктор зашел к нам, он один знает как вывести мистера Холмса из этой ужасной меланхолии. Но у доктора Уотсона сейчас много дел, его врачебная практика занимает много времени, да и заставлять милую Мэри, скучать в одиночестве тоже совсем не дело. Когда ж еще любоваться друг другом, как не теперь, пока еще нет деток и бесконечная череда одинаковых дней не высушила романтику.
Хотя, что это я, не у всех же любовь со временем угасает. Вот с нас с мистером Хадсоном столько прекрасного было даже в последний его год. Ах, как быстро идет время! Вот уже почти десять лет прошло с его кончины. Обязательно надо будет навестить его могилу. Вот уедет куда-нибудь мистер Холмс, и я обязательно схожу на кладбище, но пока он здесь, лучше его одного дома не оставлять, а то знаю я эти эксперименты... и про еду мистер Холмс один совсем забудет.